Преосвященный Н-т поступил из г. Вятки в г. П<ермь> после архиерея сурового, большого постника*, с которым старый N. был в наилучших отношениях и желал точно такие же отношения учредить с Н. Но при первом же визите у них дело пошло неладно.
N. явился к новому владыке с некогда знаменитым цензором г. Z* <Н. В. Елагиным>, святошество которого весьма известно. Владыка, добрый, весьма почтенный старичок, еще не совсем отдохнул и к тому же был еще расстроен тем, что доставшийся ему двухэтажный дом в г. П. был гораздо хуже одноэтажного дома в г. Вятке, а поправлять его было не на что. Да, буквально не на что!.. Архиерей был беден, и хотя у него было триста рублей, которые он, по его словам, «заработал честным трудом», но он поэтому-то и не хотел отдать их на поправку архиерейского дома. Притом же ему было досадно, что его повысили, — при переводе произвели из епископов в архиепископы, — а более существенного ничего не дали. Он этим обижался, находя, что ему «позолотили пилюлю». Вдобавок ко всему, владыка отдыхал от своего весьма дальнего пути и не совсем хорошо себя чувствовал, а нетерпеливые благочестивцы в это время на него набежали. Усталый архиерей начал позевывать и замечать:
— Не к дождю ли? что-то морит…
И действительно, пошел дождик, сначала маленький, а потом и большой.
— Эге, да вам надо зонт, — сказал владыка и велел подать зонтик, с которым он имел привычку гулять по саду.
Оба святоши встали, но вот новая беда: оба они считали слишком большою для себя честью «идти под владычным зонтиком» и стали перекоряться.
— Нет, я не могу, я чувствую, что я недостоин идти под владычным зонтиком.
— А нет, уже идите вы — я еще менее достоин держать владычный зонтик.
И все это у самого крыльца, под окнами у владыки, а дождь их так и поливает.
В это время откуда ни возьмись какой-то балда и говорит: