Припоминал, припоминал и говорит:
— Я у одной дамы был, она меня к одному мужчине послала, а тот к другому. Все добрые, а помогать не могут. Тогда один мне работу дал и не заплатил — его арестовали.
— Вы писали, что ли?
— Да.
— Что же такое?
— Не знаю. Я середину писал — без конца, без начала.
— И политичнее этого у вас всю жизнь ничего не было?
— Не было.
— Ну так вот же вам последний сказ: как вы себя дурно ни держали в посольстве, ступайте опять к этой даме и расскажите ей откровенно все, что мне сказали, — и она сама съездит и попросит навести о вас справки: вы, верно, невинны и, может быть, никем не преследуетесь.
— Нет; к ней-то уж я не пойду.