Теперь Ланской улыбнулся: квартальный совсем заинтересовал его не чуждую теплоты душу.
— Послушайте, — сказал он, — вы чудак; я вас прошу сесть.
Рыжов сел vis-a-vis[22] с «надменным».
— Вы, говорят, знаток библии?
— Читаю, сколько время позволяет, и вам советую.
— Хорошо; но… могу ли я вас уверить, что вы можете со мною говорить совсем откровенно и по справедливости.
— Ложь заповедью запрещена — я лгать не стану.
— Хорошо. Уважаете ли вы власти?
— Не уважаю.
— За что?