Надел на себя шапку, подошел к осколку зеркальца, вправленному в досточку, оклеенную яркою пестрою бумажкою, тряхнул седою головой и опять говорит:
— А до лиха, бачь и справди така добрая шапка, що хоть бы и мени, то было б добре в ии ходыти.
— А ничего соби, добре б було.
— И де ты ии, вражий сын, украв?
— Що вы, дядьку, на що я буду красты! — отвечал Агап, — нехай от сего бог бороныть, я зроду не крав.
— А де ж ты ии ухопыв?
Но Агап ответил, что он совсем шапки не хапал, а так себе, просто ее достал через полытыку.
Дукачу это показалось так смешно и невероятно, что он рассмеялся и сказал:
— Да ну, годи вже тебе дурню: де таки тоби робыть полытыку?
— А от же и сробыв.