— Интересные, — говорю, — эти книги?
— Н… да, — отвечает, — разумеется… кто не читал — интересные.
— Как вам кажется: действительно ли они писаны раввинами?
— Н… н… бог знает, — отвечал он словно немножко нехотя и вдруг, приветно улыбнувшись, добавил: — читали, может быть, про Бубель* (в речи его было много еврейского произношения): она про що немует, як онемевший Схария*, про що гугнит, як Моисей… Кто ее во всем допытать может? Фай! ничого не разберешь! — вот Евангелиум — то книжка простая, ясная, а Бубель…
Он махнул рукою и добавил:
— Бог знает, що там когда и як да ещо и на чем писано? — с того с ума сходили!
Я выразил некоторое удивление, что он знает евангелие.
— А що тут за удивительно, як я христианин?..
— И вы давно приняли христианство?
— Нет, не очень давно…