О последнем выезде его из Петербурга, куда он более уже не возвращался, носились слухи тоже самые общие, и то дававшие во всем первое место и значение митрополиту московскому, — да это мне и не нужно было для того, чтобы построить свою догадку о том: как он отнесется к известному казусу?
В Киеве я услыхал ему первые осуждения за его отношения к покойному о. Герасиму Павскому* и разделял мнения осуждавших.
Лично я его увидел в первый раз в доме председателя казенной палаты Я. И. П.*, где он мне показался очень странным. Во-первых, когда все мы, хозяева и гости, встретили его в зале (в доме П. на Михайловской улице), он благословил всех нас, подошедших к нему за благословением, и потом, заметив остававшуюся у стола молодую девушку, бывшую в этом доме гувернанткою, он посмотрел на нее и, не трогаясь ни шагу далее, проговорил:
— Ну, а вы что же?
Девица сделала ему почтительный глубокий реверанс и тоже осталась на прежнем месте.
— Что же… подойдите! — позвал митрополит.
Но в это время к нему подошел хозяин и тихо шепнул:
— Ваше высокопреосвященство, — она протестантка.
— А?… ну что же такое, что протестантка: ведь не жидовка же (sic).[17]
— Нет, владыка, — протестантка.