— Тогда вы должны знать, что вам надо делать.
Княгиня задумалась и тихо проговорила:
— В душе моей я с вами согласна…
— Душа ведь по природе своей христианка.
— Но этот нож, этот меч, — это изменение всего…
— Изменение всего, но сначала всего в самом человеке.
— Да; только в самом себе… но… все равно… Вы обобрали меня, как птицу из перьев. Я никогда не думала, что я совсем не христианка. Но вы принесли мне пользу, вы смирили меня, вы мне показали, что я живу и думаю, как все, и ничуть не лучше тех, о ком говорят, будто они меня хуже… Привычки жизни держат в оковах мою «христианку», страшно… Разорвать их я бессильна… Конец!.. Я должна себя сломать или не уважать себя, как лгунью!
— После, быть может, будет иное.
— Нет, это будет вечный мой стыд, что вместо того, чтобы теперь привлечь к себе в дом человека как вы, — я говорю ему как те, которые говорили: «Выйди от меня — я человек грешный».
— Вы искренни, и я вам благодарен, — отвечал Червев и встал с места.