Дети рады были случаю проехаться в лубочной коробке Рогожина, и когда пассажиры разместилися таким образом, оба экипажа снова тронулись в путь.
Потные одры Рогожина не отставали от свежих лошадей, впряженных в экипажах княгини, и Зинка звонко посвистывал сзади кареты.
Бабушка сначала спросила Рогожина, с кем он и за что дрался, но, получив в ответ, что «это пустяки», она подумала, что это и впрямь не более как обыкновенные пустяки, и перешла к разговору о Червеве.
— Червев, что же ему, — отвечал Рогожин, — он с губернатором говорил, и ничего, — а вот Ольге Федотовне очень скверно.
— Разве она тебе уже писала из чужих краев?
— Нет, не писала, а она сама все рассказала…
— Что ты за вздор говоришь: где ты мог видеть Ольгу?
— Здесь… Посольский дьячок сюда приезжал из Парижа с родными повидаться и ее привез.
— Что ты за вздор говоришь!
— Нимало не вздор: я ее третьего дня сам в Протозаново свез.