Так как разговор этот шел в гостиной при самой княгине и при посторонних людях, из которых, однако, никто не желал вступиться за честь русского дворянства, то Рогожин не вытерпел и выступил, но выступил неудачно: плохо маракуя по-французски, он не мог отразить самых несостоятельных нападений Gigot, который кричал:
— Attendez; connaissez-vous gentilhomme Obry de Mondidié?[27]
— Non…[28] нет, не знаю!
— Connaissez-vous gentilhomme Mordrèle?[29]
— Non… нет, не знаю.
— Connaissez-vous gentilhomme Oblong?[30]
Рогожин должен был сознаться, что и этого жентильома он тоже не знает.
— Eh bien, votre critique n’est pas fondée,[31] — решил торжествующий Gigot, и, широко шаркнув Дон-Кихоту ногой, он язвительно поклонился ему, как человеку, с которым нечего много разговаривать тому, кто читал про Обри и Мондидье, Облонгов и Мордрелей. Рогожин был смят, но он быстро и преоригинально нашелся.
— А постой-ка, постой! — воскликнул он по вдохновению и, изловив Gigot за рукав, остановил его.
— А ты боярина Захарьина* знаешь? — спросил он француза.