— Понька, вы глупы и для вас будет небесполезно, если вы этого не станете забывать, что вы глупы. Рязанов увез с собой мальчика. В этом нет никакого промаха…
— Да кто это Рязанов!
— В «Трудном времени».
— Тпфу, черт их возьми: «Наше время», «Трудное время»… миллион газет и ничего не разберешь.
— Понька, вы глупы, — напоминаю вторично… Но на деле мы видим, что в том, что он увез мальчика, нет промаха. Даже само правительство, и оно в этом случае полагало, что оно не совсем бестактно, потому что и оно к этому не придиралось. Увез, и литература этим кончила свое дело; литературы больше не нужно потому, что начинается жизнь. Здесь в моих руках вы видите письмо… Понька, отойди от окна!.. Видите письмо… Вы все видите это письмо? Это письмо от Андрея Термосёсова, литератора… Как он писал Понька, — под каким названием?
— Да я вовсе не читал, что писал он.
— Я спрашиваю, как он писал, а не что он писал? Как он подписывался?
— «Михайлов».
— Да, да, «Михайлов».
— Я так и думал, — подсказал, оживясь, Омнепотенский.