И тут, господа, вдруг и совершенно неожиданно разыгралась вторая удивительная и невероятная сцена. Реби Фола разинул рот и уронил сухарь.
- У вас худой рот, реби Фола! - крикнул Мориц.
- Нет, я слушаю, что было на сцене.
Гонорат продолжал:
- А по закону, - сказал королек: - когда надобно отпускать раба, то надобно его вот как. Подходи, брат, сюда... Стань вот здесь на пороге у притолки, прислонись к притолке... Так!.. Еще плотнее!
Я стал и прислонился, а он, подлец, вдруг как хватит меня сзади шилом, так сквозь ухо к притолке и пришпилил...
- Это так и надо! - оживился Фола. - Так следовало!
- Почему же так следовало?
- По Второзаконию.
- Второзаконие! Черт бы тебя взял со всею твоею раввинскою ученостью, закричал на него Гонорат и досказал, что пустынник, пригвоздивший его шилом к притолке, оказался не кто иной, как бывший ксендз Флориан.