— Еслибъ я только могла предупредить отца моего или Слѣдопыта объ опасности.
— Ты любишь Слѣдопыта?
— Да, каждый любитъ его. И ты бы любила его, еслибъ узнала ближе.
— Нѣтъ, нѣтъ, я не люблю его. Онъ слишкомъ хорошій стрѣлокъ, слишкомъ вѣрный глазъ, слишкомъ много убиваетъ Ирокезовъ и Тускароровъ. Нѣтъ, я вовсе его не люблю.
— А все-таки, Юнита, я должна спасти его, если могу. Выпусти меня отсюда; я сяду въ челнокъ и покину островъ, чтобъ предупредить моихъ друзей.
— Нѣтъ, нельзя. Юнита позоветъ Стрѣлу, если ты пойдешь.
— О, ты мнѣ не измѣнишь, когда такъ долго помогала мнѣ. Пусти меня, Юнита!
— Нѣтъ, нѣтъ! Я сейчасъ громкимъ голосомъ позову Стрѣлу и разбужу воиновъ. Я люблю Марію и хочу спасти ее, но не допущу ее помогать врагамъ убивать индѣйцевъ.
— Ну, хорошо, любезный другъ, я понимаю твои чувства; но скажи мнѣ только одно: если мой дядя ночью придетъ и будетъ просить впустить его, то позволишь ли ты мнѣ открыть ему дверь блокгауза?
— Да, конечно; я больше люблю плѣннаго, чѣмъ скальпъ. Но Капъ такъ хорошо спрятанъ, что и самъ не знаетъ гдѣ.