— Да, Слѣдопытъ, возразилъ молодой человѣкъ: сознаюсь, что никогда еще чувства мои не были въ такомъ напряженномъ состояніи.
— Такъ вы требуете, чтобъ я былъ побѣжденъ, я, старый, испытанный и вѣрный другъ вашъ? И это на моемъ же полѣ? Видишь, мой другъ, умѣть стрѣлять — это мой талантъ, и никакая обыкновенная рука не можетъ со мной помѣряться.
— Я это знаю, Слѣдопытъ, очень хорошо знаю, но…
— Ну, что же, но? говори прямо, какъ съ другомъ!
— Ну, чтобъ сказать правду… я бы хотѣлъ…. я бы хотѣлъ имѣть возможность поднести Маріи шляпку.
Слѣдопытъ съ удивленіемъ посмотрѣлъ сперва на молодаго человѣка, а потомъ задумчиво опустилъ глаза къ землѣ.
— Такъ къ этому вы стремитесь, наконецъ, сказалъ онъ:- но, Гаспаръ, это никогда не удастся вамъ при двойномъ выстрѣлѣ.
— Да, я знаю, и это-то меня и мучаетъ.
— Что за странное, однако, созданіе человѣкъ! воскликнулъ честный охотникъ: — мучится такими предметами, которые не касаются его дарованій, и легкомысленно обращается съ благодѣяніями Провидѣнія! Но ничего! Становитесь на позицію, и слушайте: я долженъ по крайней мѣрѣ задѣть кожу, ибо иначе мнѣ нельзя будетъ показать здѣсь глазъ. Поэтому, соберитесь съ духомъ.
— Я приложу столько старанія, какъ будто дѣло идетъ о моей жизни.