Оба челнока объѣхали не болѣе одной мили, какъ вдругъ при поворотѣ показалась спрятанная въ береговыхъ кустахъ темная личность, въ которой Слѣдопытъ тотчасъ узналъ Чингахгока.
— Это Чингахгокъ, сказалъ онъ, и судя по его знакамъ, онъ желаетъ, чтобы мы къ нему подъѣхали. Правь на него, Гаспаръ, ибо, безъ сомнѣнія, есть въ виду опасность, иначе такой человѣкъ, какъ онъ, не произвелъ бы задержки. Скорѣй впередъ; мы бѣлые и должны противостать чертовщинѣ Мангосовъ, какъ прилично нашему цвѣту кожи и призванію.
Благодаря сильнымъ ударамъ веселъ, челноки приблизились къ берегу, и менѣе чѣмъ въ минуту достигли того куста, гдѣ спрятанъ былъ Делаваръ. Когда пловцы подъѣхали къ нему, — онъ быстрымъ движеніемъ сдѣлалъ имъ знакъ молчанія и тишины, и затѣмъ началъ съ Слѣдопытомъ короткій, не серьезный разговоръ на языкѣ Делаваровъ.
— Мингосы въ лѣсахъ, коротко сказалъ онъ.
— Какъ мы и думали въ послѣдніе дни; знаетъ что-нибудь о нихъ братъ мой?
Делаваръ спокойно поднялъ надъ годовой каменную трубку.
— Я нашелъ ее на свѣжемъ слѣду, который, кажется, ведетъ къ гарнизону, сказалъ онъ.
— Ладно; но трубка эта можетъ принадлежать и солдату; многія изъ нихъ употребляютъ трубки краснокожихъ.
— Смотрите, отвѣчалъ Делаваръ, и приблизилъ трубку къ самымъ глазамъ своего друга.
Этотъ быстро взглянулъ на все; она была вырѣзана изъ мягкаго камня и посрединѣ — латинскій крестъ, сдѣланный съ особеннымъ тщаніемъ и точностію.