Тот вышел из шинка и, опершись спиной о косяк, сказал хладнокровно:
— Ну, так что ж? Нашли, что показывать: облак, так и облак! Бог с ним…
— Да вы поглядите-ка еще, — ветер есть?
— Та-та-та-а… Вот оно что! — догадался наймит. — Прямо в город мандрует…
И оба почесали затылки, задравши головы кверху. А из окон по-прежнему неслось жужжание, виднелись желтые вытянутые лица, шапки на затылке, закрытые глаза, неподвижные губы… Жиденята плакали, надрывались, и опять мельнику показалось, что кто-то другой внутри их плачет и молит о чем-то давно утраченном и наполовину уже позабытом…
— А! пора и домой, — очнулся мельник. — А я было хотел гроши Янкелю отдать…
— Можно. Я принимаю за них, — сказал на это наймит, глядя в сторону.
Но мельник притворился, что не слыхал этих слов. Деньги были не такие маленькие чтобы вот так, просто, отдать какому-нибудь пройди-свету, отставному солдату.
— Прощайте-ка, — сказал поэтому мельник.
— Прощайте и вы! А деньги я-таки принял бы.