- Чего тебе надыть? - удушливым голосом произнес Гришка, становясь снова перед товарищем и так близко наклоняясь к его лицу, что тот почувствовал теплоту его прерывающегося дыхания.
Ваня слегка отслонил его рукою и, не повернув даже головы, продолжал смотреть в ту сторону, где скрылось белое пятно.
- Чего тебе надыть? - яростно повторил Гришка, приподнимая в замешательстве кулаки и скрежеща зубами.
Ваня повернул тогда к нему лицо свое, отступил шаг назад и сказал спокойным голосом, в котором заметно было, однако ж, легкое колебанье:
- Полно, брат, чего ты беснуешься? Я ведь давно все знаю; таиться вам от меня нечего. Бог с вами, я вам не помеха.
- Какая? В чем помеха? - проговорил Гришка, сраженный, по-видимому, спокойствием своего противника.
- Перестань, братец! Кого ты здесь морочишь? - продолжал Ваня, скрестив на груди руки и покачивая головою. - Сам знаешь, про что говорю. Я для эвтаго более и пришел, хотел сказать вам: господь, мол, с вами; я вам не помеха! А насчет, то есть, злобы либо зависти какой, я ни на нее, ни на тебя никакой злобы не имею; живите только по закону, как богом показано…
- Ой ли? - насмешливо перебил Гришка.
Ваня отступил несколько шагов и потупил голову.
- Господь тебе судья, когда так! - сказал он твердым, хотя грустным голосом.