Глеб знал, что мать и дети ничего не таят друг от дружки: выпытывая мнение жены - мнение, до которого ему не было никакой нужды, он думал найти в нем прямой отголосок мыслей Петра; но, не успев в этом, он тотчас же перешел к другому предмету.
- Не видала ли ты нынче Акима? - спросил он неожиданно.
- Нет, не видала.
- Должно быть, спит еще. Ну, пущай его, пущай понежится; встанет, смотри, покорми его.
Старушка подняла голову; но лицо ее, на минуту оживившееся, снова приняло недовольное выражение, когда муж прибавил:
- А там пущай идет, куда путь лежит… Вишь, что забрал в голову: возьми его в работники!
- Не знаю, с чего так не полюбился, - пробормотала Анна, обращая, по-видимому, все свое внимание на щепки, валявшиеся подле плетня.
- Пес ли в нем! - продолжал Глеб, не отрывая от жены зоркого взгляда.
- Да что ты, в самом-то деле, глупую, что ли, нашел какую? - нетерпеливо сказала она. - Вечор сам говорил: не чаял я в нем такого проку! Вчера всем был хорош, а ноне никуда не годится!.. Что ты, в самом-то деле, вертишь меня… Что я тебе! - заключила она, окончательно выходя из терпения.
Глеб не спускал с нее глаз и только посмеивался в бороду.