Заслышав шаги, гуртовщики проворно обернулись.
- Степка, ты? - спросил один из них.
- Нет, братцы, я… Здравствуйте, братцы! Бог помочь!.. Увидел огонек - завернул погреться… - скороговоркой возразил Захар, приводя в действие слова свои.
Гуртовщики оглядывали его с головы до ног.
Захар, потирая руки перед огнем, делал также свои наблюдения; но свет и тень перебегали с такою быстротою на лицах гуртовщиков, что не было решительно возможности составить себе верного понятия о их наружности.
Захар приступил тотчас же к объяснениям.
- Ну уж, братцы, погодка! - сказал он, покрякивая и топая ногами.
- Нешто! - равнодушно отвечали гуртовщики, снова усаживаясь на корточки перед костром.
Дождь яростно, однако ж, хлестал их по спине; но они мало об этом заботились, утешаясь, вероятно, тем, что грудь, руки и ноги оставались в тепле. Мокрая их одежда, подогреваемая спереди огнем, испускала от себя пар, подобный тому, какой подымается вечером над водою.
- Одолжите, братцы, местечко: смерть прозяб… Сесть некуда: вишь, кака мокреть!.. А что, можно, примерно, согнать вола? - спросил Захар.