- Ой, не подходи близко, лысина! - промычал Федька.
- Ах ты, шитая рожа, вязаный нос! Ах ты! - воскликнул Никандрыч и вдруг ринулся на бойца.
Тот дал легкого туза. Никандрыч завертелся турманом; толпа захохотала, расступилась и дала дорогу бабе, которая влетела в кружок и завыла над распростертым Никандрычем.
- Поделом ему, дураку: не суйся!
- Молодые дерутся - тешатся, старые дерутся - бесятся.
- У празднества не живет без дуровства! - заметил другой рассудительным тоном.
- Хорошо чужую бороду драть, только и своей не жалеть.
- Вишь, одурел старый хрыч: куда лезет!
Но все эти разговоры, смешанные с хохотом и воплями бабы, не доходили уже до Глеба: он и товарищ его пробрались дальше.
Вскоре различили они посреди гама, криков и песней плаксивые звуки скрипки, которая наигрывала камаринскую с какими-то особенными вариациями; дребезжащие звуки гармонии и барабана вторили скрипке.