Оркестр, замолкнувший на минуту, снова вдруг заиграл по данному знаку; на арену выбежало, взвизгивая и кувыркаясь, несколько клоунов; но на них уже не обращали внимания. Публика отовсюду теснилась к выходу.
Несмотря на всеобщую суету, многим бросилась в глаза хорошенькая белокурая девочка в голубой шляпке и мантилье; обвивая руками шею дамы в черном платье и истерически рыдая, она не переставала кричать во весь голос: "Ай, мальчик! мальчик!!"
Положение тети Сони было очень затруднительно. С одной стороны, сама она была крайне взволнована; с другой - надо было успокаивать истерически рыдавшую девочку, с третьей - надо было торопить мисс Блике и швейцарку, копавшихся с Зизи и Пафом, наконец, самой надо было одеться и отыскать лакея.
Все это, однако ж, уладилось, и все благополучно достигли кареты.
Расчеты тети Сони на действие свежего воздуха, на перемещение в карету нисколько не оправдались; затруднения только возросли. Верочка, лежа на ее коленях, продолжала, правда, рыдать, по-прежнему вскрикивая поминутно: "Ай, мальчик! мальчик!!" - но Зизи стала жаловаться на судорогу в ноге, а Паф плакал, не закрывая рта, валился на всех и говорил, что ему спать хочется… Первым делом тети, как только приехали домой, было раздеть скорее детей и уложить их в постель. Но этим испытания ее не кончились.
Выходя из детской, она встретилась с сестрой и графом.
- Ну что? Как? Как дети? - спросили граф и графиня.
В эту самую минуту из спальни послышалось рыданье, и голос Верочки снова прокричал: "Ай, мальчик! мальчик!.."
- Что такое? - тревожно спросил граф. Тетя Соня должна была рассказать обо всем случившемся.
- Ah, mon Dieu! - воскликнула графиня, мгновенно ослабевая и опускаясь в ближайшее кресло.