Яков (прохаживаясь). Гм... удивительно! Почему пьяный я всегда дерзости говорю?
Конь. Бывает это. Иной раз пьяные люди лучше трезвых, храбрее. Никого не боится, ну и себя не милует... У нас в роте унтер-офицер был, трезвый подлиза, ябедник, драчун. А пьяный - плачет. Братцы, говорит, я тоже человек, плюньте, просит, мне в рожу. Некоторые - плевали.
Яков. А с кем я вчера говорил?
Конь. С прокурором. Сказали ему, что у него деревянная голова. Потом о директоровой жене сказали прокурору, что у нее любовников много.
Яков. Ну, вот... а какое мне дело до этого?
Конь. Не знаю. Еще вы...
Яков. Хорошо, Конь, довольно... а то окажется, что я всем что-нибудь сказал неприятное... Да, вот какое несчастье - водка... (Подошел к столу и смотрит на бутылки, наливает большую рюмку, маленькими глотками высасывает ее. Аграфена, искоса глядя на него, вздыхает.) Вам немножко жалко меня, а?
Аграфена. Очень жалко... такой вы простой со всеми - точно и не барин...
Яков. А вот Конь никого не жалеет, он только философствует. Чтобы человек задумался, его надо обидеть - так, Конь? (В палатке раздается крик генерала:
"Конь! Эй!" Вас сильно намучили, оттого вы и умный?