Надя (горячо). Это вы... вы неприличны! Вы все угорели от жары, вы злые, больные и ничего не понимаете!.. А вы, дед... ах, какой вы глупый!..
Генерал (взбешен). Я? Глуп? Еще раз?
Надя. Зачем вы сказали это... о руке? Не стыдно вам?
Генерал. Стыдно? Нет, баста! Благодарю! Довольно на сегодня! (Идет прочь и орет.) Конь! Черт бы взял всю твою родню, где там увязли твои дурацкие ноги, болван, тупая башка?!
Надя. А вы, тетя, вы!.. Еще за границей жили, о политике говорите!.. Не пригласить человека сесть, не дать ему чашку чая!.. Эх вы...
Полина (встает, бросает ложку). Это нестерпимо... что ты говоришь?..
Надя. И вы, Клеопатра Петровна, тоже... дорогой вы были с ним и ласковы и любезны, а здесь...
Клеопатра. Да что ж - целовать мне его, что ли? Извините, он не умыт. И я не расположена слушать ваши выговоры. Вот, Полина Дмитриевна, видите? Это демократизм или - как там - гуманизм!.. Это все ложится пока на шею моего мужа... но ляжет и на вашу, вы увидите!
Полина. Клеопатра Петровна, я извиняюсь перед вами за Надю...
Клеопатра (уходя). Это лишнее. И не в ней дело, не в одной Наде... Все виноваты!