Этот крепкий, жилистый старик всё знает - всю жизнь города, все тайны купцов, чиновников, попов, мещан. Он зорок, точно хищная птица, в нем смешалось что-то волчье и лисье; мне всегда хочется рассердить его, но он смотрит на меня издали и словно сквозь туман. Он кажется мне окруженным бездонною пустотой; если подойти к нему ближе - куда-то провалишься. И я чувствую в нем нечто родственное кочегару Шу-мову.
Хотя приказчик в глаза и за глаза восхищается его умом, но есть минуты, когда ему так же, как и мне, хочется разозлить, обидеть старика.
- А ведь обманщик ты для людей,- вдруг говорит он, задорно глядя в лицо старика.
Старик, лениво усмехаясь, отзывается:
- Один господь без обмана, а мы - в дураках живем; ежели дурака не обмануть - какая от него польза?
Приказчик горячится:
- Не все же мужики - дураки, ведь купцы-то из мужиков выходят!
- Мы не про купцов беседу ведем. Дураки жуликами не живут. Дурак свят, в нем мозги спят...
Старик говорит всё более лениво, и это очень раздражает. Мне кажется, что он стоит на кочке, а вокруг него - трясина. Рассердить его нельзя, он недосягаем гневу или умеет глубоко прятать его.
Но часто бывало, что он сам начинал привязываться ко мне,- подойдет вплоть и, усмехаясь в бороду, спросит: