Она оглянулась. Человек с косыми плечами стоял боком к ней и что-то говорил своему соседу, чернобородому парню в коротком пальто и в сапогах по колено.
Снова память ее беспокойно вздрогнула, но не создала ничего ясного. В груди ее повелительно разгоралось желание говорить людям о правде сына, ей хотелось слышать, что скажут люди против этой правды, хотелось по их словам догадаться о решении суда.
- Разве так судят? - осторожно и негромко начала она, обращаясь к Сизову. - Допытываются о том - что кем сделано, а зачем сделано - не спрашивают. И старые они все, молодых - молодым судить надо…
- Да, - сказал Сизов, - трудно нам понять это дело, трудно! - И задумчиво покачал головой.
Сторож, открыв дверь зала, крикнул:
- Родственники! Показывай билеты… Угрюмый голос неторопливо проговорил:
- Билеты, - словно в цирк!
Во всех людях теперь чувствовалось глухое раздражение, смутный задор, они стали держаться развязнее, шумели, спорили со сторожами.
25
Усаживаясь на скамью, Сизов что-то ворчал.