- Больно руки мне! - покрывая все голоса, ровно и звучно оворил Рыбин.
- Не убегу я, мужики! От правды моей не скроюсь, она во мне живет…
Несколько человек солидно отошли от толпы в разные стороны, вполголоса переговариваясь и покачивая головами. Но все больше сбегалось плохо и наскоро одетых, возбужденных людей. Они кипели темной пеной вокруг Рыбина, а он стоял среди них, как часовня в лесу, подняв руки над головой, и, потрясая ими, ричал в толпу:
- Спасибо, люди добрые, спасибо! Мы сами должны друг ружке руки освободить, - так! Кто нам поможет? Он отер бороду и снова поднял руку, всю в крови.
- Вот кровь моя - за правду льется!
Мать сошла с крыльца, но с земли ей не видно было Михаилы, сжатого народом, и она снова поднялась на ступени. В груди у нее было горячо, и что-то неясно радостное трепетало там.
- Крестьяне! Ищите грамотки, читайте, не верьте начальству и попам, когда они говорят, что безбожники и бунтовщики те люди, которые для нас правду несут. Правда тайно ходит по земле, она гнезд ищет в народе, - начальству она вроде ножа и огня, не может оно принять ее, зарежет она его, сожжет! Правда вам - друг добрый, а начальству - заклятый враг! Вот отчего она прячется!..
Снова в толпе вспыхнуло несколько восклицаний:
- Слушай, православные!.. - Эх, брат, пропадешь ты…
- Кто тебя выдал?