Они ушли в столовую и там долго беседовали о событии дня.
И уже относились к драме этой как к чему-то далекому, уверенно заглядывая в будущее, обсуждая приемы работы на завтра. Лица были утомлены, но мысли бодры, и, говоря о своем деле, люди не скрывали недовольства собой. Нервно двигаясь на стуле, доктор, с усилием притупляя свой тонкий, острый голос, говорил:
- Пропаганда, пропаганда! Этого мало теперь, рабочая молодежь права! Нужно шире поставить агитацию, - рабочие правы, я говорю…
Николай хмуро и в тон ему отозвался:
- Отовсюду идут жалобы на недостаток литературы, а мы все еще не можем поставить хорошую типографию. Людмила из сил выбивается, она захворает, если мы не дадим ей помощников…
- А Весовщиков? - спросила Софья.
- Он не может жить в городе. Он возьмется за дело только в новой типографии, а для нее не хватает еще одного человека…
- Я не подойду? - тихо спросила мать.
Они все трое взглянули на нее и несколько секунд молчали.
- Хорошая мысль! - воскликнула Софья.