«Вот, - живут люди, дружно, спокойно. Не ругаются, не пьют водки, не спорят из-за куска… как это есть у людей черной жизни…»
Софья курила папиросу. Она курила много, почти беспрерывно.
- Это любимая вещь покойника Кости! - сказала она, торопливо затягиваясь дымом, и снова взяла негромкий, печальный аккорд. - Как я любила играть ему. Какой он чуткий был, отзывчивый на все, - всем полный…
«О муже вспоминает, должно быть, - мельком отметила мать. - А - улыбается…»
- Сколько дал мне счастья этот человек… - тихо говорила Софья, аккомпанируя своим думам легкими звуками струн. - Как он умел жить…
- Да-а! - сказал Николай, теребя бородку. - Певучая душа!..
Софья бросила куда-то начатую папиросу, обернулась к матери и спросила ее:
- Вам не мешает мой шум, нет?
Мать ответила с досадой, которую не могла сдержать:
- Вы меня не спрашивайте, я ничего не понимаю. Сижу, слушаю, думаю про себя…