Опираясь на древко, она зашагала дальше, двигая бровями, вдруг вспотевшая, шевеля губами, размахивая рукой, в сердце ее искрами вспыхивали какие-то слова, вспыхивали, теснились, зажигая настойчивое, властное желание сказать их, прокричать…
Переулок круто поворачивал влево, и за углом мать увидала большую, тесную кучу людей; чей-то голос сильно и громко говорил:
- Ради озорства, братцы, на штыки не лезут!
- Ка-ак они, а? Идут на них - стоят! Стоят, братцы мои, без страха…
- Вот те и Паша Власов!..
- А хохол?
- Руки за спиной, улыбается, черт…
- Голубчики! Люди! - крикнула мать, втискиваясь в толпу. Перед нею уважительно расступались. Кто-то засмеялся:
- Гляди - с флагом! В руке-то - флаг!
- Молчи! - сурово сказал другой голос. Мать широко развела руками…