- Милая вы моя, - поют-то как! И Митя поет…
- Вы не беспокойтесь! - бормотала мать. - Это святое дело… Вы подумайте - ведь и Христа не было бы, если бы его ради люди не погибали!
Эта мысль вдруг вспыхнула в ее голове и поразила ее своей ясной, простой правдой. Она взглянула в лицо женщины, крепко державшей ее руку, и повторила, удивленно улыбаясь:
- Не было бы Христа-то, если бы люди не погибли его, господа, ради!
Рядом с нею явился Сизов. Он снял шапку, махал ею в такт песне и говорил:
- Открыто пошли, мать, а? Песню придумали. Какая песня, мать, а?
Царю нужны для войска солдаты, Отдавайте ему сыновей…
- Ничего не боятся! - говорил Сизов. - А мой сынок в могиле. Сердце матери забилось слишком сильно, и она начала отставать. Ее быстро оттолкнули в сторону, притиснули к забору, и мимо нее, колыхаясь, потекла густая волна людей - их было много, и это радовало ее.
Вставай, подымайся, рабочий народ!..
Казалось, в воздухе поет огромная медная труба, поет и будит людей, вызывая в одной груди готовность к бою, в другой - неясную радость, предчувствие чего-то нового, жгучее любопытство, там - возбуждая смутный трепет надежд, здесь - открывая выход едкому потоку годами накопленной злобы. Все заглядывали вперед, где качалось и реяло в воздухе красное знамя.