Глаза у Павла радостно блеснули.
- Опять? - быстро спросил он.
- Об этих делах запрещено говорить! - лениво заявил надзиратель. - Можно только о семейном…
- А это разве не семейное? - возразила мать.
- Уж я не знаю. Только - запрещается, - равнодушно настаивал надзиратель.
- Говори, мама, о семейном, - сказал Павел. - Что ты делаешь?
Она, чувствуя в себе какой-то молодой задор, ответила:
- Ношу на фабрику все это… Остановилась и, улыбаясь, продолжала:
- Щи, кашу, всякую Марьину стряпню и прочую пищу - Павел понял. Лицо у него задрожало от сдерживаемого смеха, он взбил волосы и ласково, голосом, какого она еще не слышала от него, сказал:
- Хорошо, что у тебя дело есть, - не скучаешь!