Хорошенькая женщина по правую его руку разговаривала съ своимъ другимъ сосѣдомъ, а джентльменъ, сидѣвшій по лѣвую руку, казался застѣнчивымъ и растеряннымъ, такъ что онъ могъ предаваться своему любимому занятію: разглядывать и изучать окружающія лица. Это развлеченіе доставляло ему больше удовольствія, чѣмъ всякое другое, и онъ часто думалъ, какое счастіе, что человѣческая маска такъ интересуетъ его, когда ему приходится зарабатывать деньги воспроизведеніемъ ея на полотнѣ. Еслибы лицо Артура Ашмора не было такимъ лакированнымъ, и еслибы оно не напоминало собой печатной страницы, безъ всякихъ знаковъ препинанія, то и оно въ своемъ родѣ могло бы нравиться. Но кто бы былъ этотъ джентльменъ... четвертый отъ него счетомъ? Лицо его поразило Оливера Лайона. Сначало она показалось ему необыкновенно красиво. Джентльменъ былъ еще молодъ, и черты лица его правильны: у него были густые, свѣтлые усы, завитые на кончикахъ, блестящій, любезный, можно сказать, отважный видъ и большая сверкающая брилліантами шейная булавка. Онъ казался счастливымъ и довольнымъ собой человѣкомъ, и Лайонъ замѣтилъ, что взглядъ его глазъ былъ мягокъ и тепелъ какъ сентябрьское солнце; отъ этого взгляда любовь должна была созрѣвать въ сердцахъ людей, подобно тому, какъ отъ горячихъ лучей солнца зрѣютъ виноградъ и персики.
Страннымъ въ его наружности была нѣкоторая смѣсь строгаго приличія и эксцентричности: точно онъ былъ авантюристъ, съ рѣдкимъ совершенствомъ поддѣлывавшійся подъ джентльмена, или же джентльменъ, взявшій странную привычку носить съ собой скрытое оружіе. Онъ могъ бы быть низложеннымъ королемъ или военнымъ корреспондентомъ большой газеты: онъ былъ въ равной степени представителемъ духа предпріимчивости и традиціи, хорошихъ манеръ и дурного тона. Лайонъ заговорилъ, наконецъ, съ своей сосѣдкой и спросилъ ее: кто этотъ господинъ?
-- О! это полковникъ Кепедосъ; развѣ вы его не знаете?
Лайонъ не зналъ и просилъ просвѣтить его. Сосѣдка отличалась пріятнымъ обращеніемъ и, очевидно, привыкла къ быстрымъ переходамъ отъ одного предмета къ другому; она отвернулась отъ своего другого собесѣдника съ методическимъ видомъ; какъ хорошая кухарка переходитъ отъ одной кастрюли къ другой.
-- Онъ много подвизался въ Индіи; развѣ онъ не знаменитъ?-- спросила она.
Лайонъ сознался, что не слыхивалъ про него, и она продолжала:
-- Ну, что-жъ, можетъ быть, онъ и не знаменитъ, но онъ говоритъ, что знаменитъ; а когда вы такъ думаете, то не все ли это равно?
-- Когда вы думаете?
-- Я хочу сказать, когда онъ думаетъ... вѣдь это все равно, полагаю.
-- Вы хотите сказать, что онъ говоритъ то, чего нѣтъ въ дѣйствительности?