-- Что еще? -- спросил Морис.
-- Что я нащупал в гвоздике... Эге-ге!..
И Симон вынул перед изумленным взором Мориса из стебля цветка клочок бумажки, с необыкновенным тщанием свернутый и мастерски вложенный в середину пышного цветка.
-- О, -- вскрикнул Морис, в свою очередь, -- это что такое, Боже мой?
-- Мы это узнаем, мы это узнаем! -- сказал Симон, приближаясь к окошечку. -- А приятель твой Лорен говорит, что я читать не умею! Вот ты и посмотришь!
Лорен оклеветал Симона. Он умел читать печатное и даже писаное, когда оно было очень крупно и ясно. Но записка была написана таким мелким почерком, что Симон принужден был прибегнуть к очкам. По этому случаю он положил записку на окно и начат шарить у себя в карманах. Но когда он этим занимался, гражданин Агрикола отворил дверь передней, которая как раз была напротив окна, и сквозняком унесло, как пух, легонькую бумажку, так что, когда Симон после минутного поиска отыскал свои очки и надвинул их себе на нос, он тщетно искал бумажку -- она исчезла.
Симон заревел.
-- Была бумажка, была! -- вскрикнул он. -- Ну, теперь берегись, гражданин муниципал, она непременно должна отыскаться!
И он спустился по лестнице, оставив Мориса в недоумении.
Десять минут спустя три члена общины входили в башню. Королева находилась еще на террасе, и отдано было приказание оставить ее в полном неведении того, что происходило. Члены Коммуны велели вести себя к ней.