Задумав поехать в Нью-Йорк, Юджин без большого труда привел эту мысль в исполнение. Он успел положить на книжку шестьдесят долларов уже после того, как потратился на кольцо для Анджелы, и теперь решил возможно скорее утроить эту сумму и отправиться в путь. Важно было кое-как протянуть первое время, пока не удастся устроиться. Если его рисунков не примут в журналах, он поищет работу в газете. Да и вообще он был уверен, что как-нибудь проживет. Он сообщил Хорейсу Хау и Мэтьюзу о своем намерении в самом скором времени перебраться на Восток, и каждый из них откликнулся на эту новость по-своему. Хау, давно уже завидовавший Юджину, был рад от него избавиться, но вместе с тем его грызла мысль о той блестящей карьере, какую, казалось, сулила этому щенку его решимость. "Пожалуй, он и в самом деле добьется исключительного успеха, -- думал Хау, -- он так эксцентричен, так своенравен". Мэтьюз радовался за Юджина, хотя и не без чувства горечи. Эх, будь у него смелость Юджина, его огонь, его талант!..
-- Вы там добьетесь успеха, -- сказал он как-то, когда Хорейса не было в комнате; он понимал, что тот завидует Юджину. -- У вас для этого все данные. Кое-что из ваших здешних работ послужит вам недурной рекомендацией. Как бы и мне хотелось поехать!
-- Почему же вы не едете? -- спросил Юджин.
-- Кто? Я? Куда мне! Мне еще рано. Я еще не дорос. Может, когда-нибудь и рискну.
-- Мне очень нравятся ваши работы, -- великодушно соврал Юджин. На самом деле он не считал работы Мэтьюза настоящим искусством, хотя, как газетные наброски, они были недурны.
-- Вы этого не думаете, Витла, -- отозвался Мэтьюз. -- Я прекрасно знаю свои способности.
Юджин промолчал.
-- Пишите нам по крайней мере из Нью-Йорка, хоть изредка, -- продолжал Мэтьюз. -- Я буду рад услышать, как пойдет у вас дело.
-- Непременно напишу, -- ответил Юджин, польщенный тем интересом, который вызвало его решение. -- Обязательно.
Но он ни разу не написал.