-- Да у вас уже все заполнено! Дайте взглянуть. Девятый, десятый, одиннадцатый. Что ж, пожалуй, хватит. Вряд ли мне удастся много танцевать. А ведь приятно иметь такой успех!
-- Я не совсем уверена насчет третьего танца. Мне кажется, я что-то спутала. Если хотите, я могу оставить его для вас.
Эйлин сказала неправду. Она ничего не спутала.
-- Вы, вероятно, не слишком интересуетесь этим вашим кавалером, -- заметил Фрэнк и слегка покраснел.
-- Нет.
Эйлин тоже вспыхнула.
-- Чудесно! Когда объявят танец, я найду вас. Вы -- прелесть. Но я вас боюсь.
Он бросил на нее быстрый испытующий взгляд и отошел. Грудь Эйлин вздымалась. Как трудно иногда бывает дышать в таком нагретом воздухе!
Во время танцев -- партнершами Фрэнка были сначала жена, затем миссис Дэвис и миссис Уокер -- ему изредка удавалось взглянуть на Эйлин, и каждый раз его наполняло радостное ощущение ее силы, ее красоты и бурной энергии -- всего, чему он вообще не умел противостоять, а в этот вечер особенно. Как она еще молода, эта девушка! Как обворожительна! И какие бы колкости ни отпускала его жена по ее адресу, он чувствовал, что она больше соответствует его прямолинейной, активной, не ведающей сомнений натуре, чем любая другая женщина. Она несколько простодушна, -- этого он не мог не видеть, -- но, с другой стороны, потребуется совсем немного усилий, чтобы научить ее многое понимать. Она производила на него впечатление чего-то очень большого, -- не в физическом смысле, конечно, хотя и была почти одного с ним роста, -- а в эмоциональном. Она вся проникнута жизнелюбием. Танцуя, Эйлин часто проносилась мимо него с сияющим взглядом, полураскрыв рот и обнажая в улыбке ослепительно белые зубы, и Каупервуд всякий раз испытывал еще незнакомое ему чувство острого восхищения; его неодолимо тянуло к ней. Вся она, каждое ее движение было исполнено прелести.
-- Так как же, Эйлин, свободен у вас следующий танец? -- спросил он, подходя к ней перед началом третьего тура.