-- "Кларк и Кo" только что прекратила платежи, -- объявил он.
-- "Тай и Кo", -- снова послышался его голос в час сорок пять минут, -- уведомляют о приостановке платежей.
-- Первый Филадельфийский национальный банк, -- возгласил он в два часа, -- поставил нас в известность, что не может более производить расчеты.
После каждого такого сообщения теперь, как и прежде, раздавался удар гонга, призывающий к тишине, а у толпы вырывался единодушный жалобный стон: "О-о-ох!"
"Тай и Кo"! Каупервуд на секунду приостановился, услышав это, -- вот и ему конец, -- и тотчас же снова начал выкликать свои предложения.
Когда биржевой день закончился, Каупервуд протискался к выходу в разорванном сюртуке, со сбитым на сторону галстуком и расстегнутым воротничком, без шляпы -- она куда-то запропастилась, -- но спокойный, невозмутимый и корректный.
-- Ну, Эд, как дела? -- осведомился он, столкнувшись с братом.
Тот был в таком же растерзанном виде, измученный и усталый.
-- Вот черт! -- воскликнул Эд, заправляя манжеты. -- В жизни ничего подобного не видел. Я чуть было не остался нагишом.
-- Удалось что-нибудь с конными железнодорожными?