-- Значит, если все так и будет, тебе скоро придется нас покинуть? -- с трудом выжала она из себя.
-- Я еще не знаю. Возможно, даже сегодня, возможно, в пятницу. А может быть, только в понедельник. Я жду вестей от Стеджера. Он должен быть здесь с минуты на минуту.
В тюрьму! В тюрьму! Фрэнк, ее муж, опора всей семьи, должен будет сесть в тюрьму! Она и сейчас еще не понимала, за какую провинность, и стояла в недоумении: что же ей теперь делать, как быть?
-- Может быть, нужно что-нибудь для тебя приготовить? -- спросила она вдруг, словно очнувшись от сна. -- Не могу ли я быть чем-нибудь полезной? Скажи, Фрэнк, а не лучше ли тебе уехать из Филадельфии? Ведь, если ты не хочешь, тюрьмы можно избежать.
Впервые в жизни Лилиан изменило ее невозмутимое спокойствие.
Он посмотрел на нее холодным, испытующим взглядом: трезвый ум дельца тотчас же пробудился в нем.
-- Это было бы равносильно признанию своей вины, Лилиан, а я невиновен, -- сухо отвечал он. -- Я не сделал ничего, что могло бы вынудить меня бежать, равно как и ничего, что заслуживало бы уголовного наказания. Я иду туда лишь затем, чтобы выгадать время. Нельзя без конца тянуть этот процесс. Пройдет известный срок, не слишком долгий, и меня освободят -- либо по суду, либо в результате ходатайства о помиловании. Сейчас же я считаю целесообразным не опротестовывать приговора. Я и не подумаю бежать из Филадельфии. Из пяти членов верховного суда двое высказали "особое мнение", а это достаточно веское доказательство того, что преследование возбуждено против меня безосновательно.
Лилиан поняла, какую ошибку она допустила. Его ответ все разъяснил ей.
-- Я совсем не то хотела сказать, Фрэнк, -- виноватым тоном проговорила она. -- Ты и сам понимаешь! Конечно, я знаю, что ты невиновен! И как могла бы я, именно я, тебя заподозрить?
Она замолчала, ожидая услышать какой-нибудь ответ, может быть, ласковое слово -- отзвук былой страстной любви... Но он уже сел за письменный стол, и мысли его были заняты другим.