-- Я люблю вашу дочь, и она меня любит. Вам непонятно, как я смею говорить подобные слова, будучи женатым человеком, но уверяю вас -- это правда. Я несчастлив в браке. Я намеревался договориться с женой, получить от нее развод и жениться на Эйлин. Все карты спутала эта паника. У меня честные намерения. Винить следует не меня, а обстоятельства, так неудачно сложившиеся месяца два назад. Я вел себя не особенно скромно, но ведь я человек! Ваша дочь не жалуется на это, она все понимает.
При упоминании о дочери Батлер залился краской стыда и гнева, но тотчас же овладел собой.
-- И вы полагаете, что, если она не жалуется, значит, все в порядке? -- саркастически осведомился он.
-- С моей точки зрения -- да, с вашей -- нет. У вас, мистер Батлер, свой взгляд на вещи, у меня -- свой.
-- Еще бы! -- воскликнул Батлер. -- Здесь вы совершенно правы!
-- Это отнюдь не доказывает, однако, -- продолжал Каупервуд, -- моей или вашей правоты. По-моему, цель в данном случае оправдывает средства. А моя цель -- жениться на Эйлин. И я это сделаю, если только мне удастся выкарабкаться из финансовых затруднений. Конечно, и я и Эйлин предпочли бы вступить в брак с вашего согласия, но если это невозможно, то на нет и суда нет.
Каупервуд считал, что такое его заявление если и не успокоит старого подрядчика, то все же заставит его призвать на помощь свою житейскую мудрость. Без видов на замужество теперешнее положение Эйлин было бы очень незавидно. Пусть он, Каупервуд, в глазах общества человек, осужденный за растрату, но ведь это еще ничего не доказывает. Он добьется свободы и оправдания -- наверняка добьется, и Эйлин еще будет считать почетным сочетаться с ним законным браком. Рассуждая так, Каупервуд не учитывал всей глубины религиозных и нравственных предубеждений Батлера.
-- Насколько я знаю, -- закончил он, -- вы в последнее время делали все от вас зависящее, чтобы столкнуть меня в пропасть, -- по-видимому, из-за Эйлин; но этим вы только приостановили осуществление моего намерения.
-- А вы хотите, чтобы я помогал вам, так, что ли? -- с бесконечным презрением, но сдержанно проговорил Батлер.
-- Я хочу жениться на Эйлин, -- еще раз подчеркнул Каупервуд. -- И она хочет стать моей женой. При сложившихся обстоятельствах, как вы понимаете, вам спорить не приходится, что бы вы об этом ни думали; между тем вы продолжаете меня преследовать и препятствуете мне выполнить мой долг.