-- Да, сэр, -- серьезно отвечал Мартинсон. -- У меня жена и двое детей.
Как опытный сыщик он понял, что речь сейчас пойдет о предосудительном поведении кого-нибудь из членов семьи -- сына, дочери, жены. С такими случаями он сталкивался нередко.
-- Я, видите ли, думал поговорить с самим мистером Пинкертоном, но если вы его замещаете... -- Батлер не докончил фразы.
-- Да, сэр, я здесь руковожу всей работой, -- сказал Мартинсон. -- Вы можете довериться мне так же, как доверились бы самому мистеру Пинкертону. Попрошу вас ко мне в кабинет. Там нам удобнее будет беседовать.
Он поднялся и показал Батлеру на смежную комнату с окнами, выходящими на Бродвей; в ней стоял массивный продолговатый стол из гладкого отполированного дерева и четыре стула с кожаными спинками, на стене висело несколько картин, изображающих эпизоды Гражданской войны, которые привели к победе северян. Батлер не без колебания последовал за Мартинсоном. Мысль посвятить постороннего человека в дела Эйлин претила ему. Даже сейчас он еще не был уверен, что решится заговорить. Он только посмотрит, "что представляют собой эти ребята", -- говорил себе старик, и тогда уж решит, как ему быть. Он подошел к одному из окон и уставился на улицу, кишевшую бесчисленными омнибусами и экипажами. Мистер Мартинсон спокойно затворил дверь.
-- Итак, чем могу быть вам полезен, мистер... -- Он остановился, рассчитывая с помощью этого невинного трюка узнать фамилию посетителя. Иногда это ему удавалось, но Батлер был не так-то прост.
-- Я все еще в нерешительности, начинать ли мне это дело, -- медленно произнес Батлер. -- Тем более, пока у меня нет полной уверенности, что все будет обставлено должным образом. Мне нужно кое-что разузнать про... получить кое-какие сведения... Но это дело сугубо частного характера...
Он замолчал, обдумывая, как лучше выразиться, и в то же время не спуская глаз с Мартинсона. Тот отлично понял его душевное состояние. Таких случаев он навидался немало.
-- Разрешите мне прежде всего сказать вам, мистер...
-- Скэнлон, если вам непременно нужно это знать, -- мягко прервал его Батлер. -- Оно не хуже всякого другого, а своего настоящего имени я до поры до времени предпочитаю не называть.