-- Как вам сказать, -- произнес он наконец, -- вопрос вы мне задали серьезный. Закон гласит: от одного до пяти лет. Но обычно по таким делам приговор не превышает трех лет. Конечно, в вашем случае...
-- Ах, оставьте, -- не без досады прервал его Каупервуд. -- Мое дело нисколько не отличается от других таких же, и вы прекрасно это знаете. Если господа политики пожелают назвать это растратой, так это и будет называться.
Он задумался, а Стеджер встал и неторопливо прошелся по комнате. Он тоже думал.
-- А скажите, посадят меня в тюрьму до полного окончания дела, то есть пока оно не пройдет все инстанции, или нет? -- с суровой прямотой спросил Каупервуд.
-- Видите ли, во всех судебных процессах такого рода, -- теребя себя за ухо и стараясь выражаться как можно мягче, отвечал Стеджер, -- на первых стадиях разбирательства еще можно избежать заключения, но после того, как суд вынесет обвинительный приговор, это уже трудно, даже невозможно. По закону только в тюрьме можно дожидаться разрешения на пересмотр дела и подтверждения обоснованности кассационной жалобы, а на это требуется обычно дней пять.
Молодой делец пристально смотрел в окно, и Стеджер добавил:
-- Сложная получается история.
-- Еще бы не сложная! -- отозвался Каупервуд и про себя добавил: "Тюрьма! Пять дней в тюрьме!.."
Принимая во внимание все прочие обстоятельства, это было для него страшным ударом. Пять дней в тюрьме, пока не будет подтверждена обоснованность кассационной жалобы, -- если такое подтверждение вообще последует. Нет, этого надо избежать во что бы то ни стало. Тюрьма! Исправительная тюрьма! Его репутации финансиста будет нанесен сокрушительный Удар.