Мозг юного Каупервуда напряженно работал. Денег у него с собой не было, но его отец служил помощником кассира в Третьем национальном банке, и Фрэнк мог сослаться на него. Все это мыло, без сомнения, удастся продать бакалейщику по соседству с домом, а если не ему, то еще какому-нибудь лавочнику. Нашлись ведь и другие, желавшие приобрести его по такой цене. Так почему бы мыло не купить Фрэнку?
Аукционист сделал паузу.
-- Тридцать два доллара -- раз! Кто даст тридцать три? Тридцать два доллара -- два! Даст кто-нибудь тридцать три? Тридцать два доллара -- три! Семь ящиков превосходного мыла! Кто даст больше? Раз, два, три! Кто больше? -- рука его снова поднялась в воздух. -- Продано мистеру...
Он слегка перегнулся через стойку, с любопытством заглядывая в лицо юного покупателя.
-- Фрэнку Каупервуду, сыну помощника кассира Третьего национального банка, -- твердым голосом проговорил мальчик.
-- Идет! -- сказал аукционист, убежденный его уверенным взглядом.
-- Вы подождете, пока я сбегаю в банк за деньгами?
-- Хорошо! Только недолго: если вы через час не вернетесь, я снова пущу его в продажу.
Фрэнк уже не ответил. Он выбежал за дверь и прежде всего помчался к бакалейщику, чья лавка была на расстоянии одного квартала от дома Каупервудов.
Последние тридцать шагов он прошел медленно, потом состроил беспечную мину и, войдя в лавку, стал глазами искать кастильское мыло. Вот оно -- на обычном месте, того же сорта, в таком же ящике, как и "его" мыло.