— Ума палата.
— Да он все молчит.
— Молчит-то молчит, да ведь тем и лучше. Не то что петербургскому его учить, сам весь Петербург научит. Двенадцать человек детей, подумайте!
— Да помилуйте, неужто не оправдают? — кричал в другой группе один из молодых наших чиновников.
— Оправдают наверно, — послышался решительный голос.
— Стыдно, позорно было бы не оправдать! — восклицал чиновник. — Пусть он убил, но ведь отец и отец! И наконец, он был в таком исступлении… Он действительно мог только махнуть пестом, и тот повалился. Плохо только, что лакея тут притянули. Это просто смешной эпизод. Я бы на месте защитника так прямо и сказал: убил, но не виновен, вот и черт с вами!
— Да он так и сделал, только «черт с вами» не сказал.
— Нет, Михаил Семеныч, почти что сказал, — подхватил третий голосок.
— Помилуйте, господа, ведь оправдали же у нас Великим постом актрису, которая законной жене своего любовника горло перерезала.
— Да ведь не дорезала.