Барышни, писавшія евангелическія приглашенія, навострили ушки и повернули головки въ сторону Тартарена, который сразу получилъ особливое значеніе въ глазахъ молодыхъ англичанокъ, отчаянныхъ лазальщицъ но горамъ, ловвихъ во всѣхъ родахъ спорта. Онъ былъ на Юнгфрау!
-- Походецъ знатный! -- сказалъ старикъ Бальте, поглядывая съ дѣкоторымъ удивленіемъ на фигуру П. А. К.
Между тѣмъ, Паскалонъ, сконфуженный присутствіемъ дамъ, проговорилъ, краснѣя и запинаясь:
-- Разскажите-ка... про... какъ его... про обрывъ.
-- Дитя! -- снисходительно улыбнулся президентъ и, все-таки, началъ разсказъ о своемъ паденіи, сперва въ довольно отрывочномъ видѣ и равнодушнымъ тононъ, потомъ, увлекшись, онъ продолжалъ уже со всѣми жестами, съ воспроизведеніемъ въ лицахъ отчаяннаго положенія на веревкѣ надъ пропастью и т. д.
Пасторскія дѣвицы вздрагивали, пожирая разскащика своими холодными англійскими глазами.
Во время наступившей затѣмъ паузы раздался голосъ Бонпара:
-- На Чимборазо, для перехода черезъ пропасти, мы никогда не связывались веревкой.
Делегаты переглянулись. Своею тарасконадой Бонпаръ перещеголялъ ихъ всѣхъ.
-- Ну, Бонпаръ... вотъ это такъ! -- прошепталъ Паскалонъ въ наивномъ удивленіи.