-- Мы делали зло? -- переспросил дядя с улыбкой, деликатно указывая пальцем сначала на племянника, потом на самого себя.
-- То есть наша фамилия; эта благородная фамилия, честь которой нам обоим так дорога, только в совершенно различных направлениях. Даже при жизни моего отца мы причиняли неисчислимое зло каждому человеку, становившемуся между нами и нашими прихотями. Впрочем, к чему говорить о моем отце? Ведь его время было и вашим временем? Зачем отделять моего отца от его брата-близнеца, сонаследника и совладельца?..
-- Смерть совершила это. Она разлучила нас, -- сказал маркиз.
-- А меня, -- продолжал племянник, -- оставила связанным с такой системой, которая для меня ужасна, потому что ответственность за нее падает на меня, а сопротивляться ей я лишен всякой возможности. Стремлюсь исполнить последний завет, произнесенный на смертном одре моей бесценной матерью, хочу повиноваться последнему взгляду ее глаз, моливших о милосердии, об искуплении, и терзаюсь тем, что не могу добиться ни содействия, ни власти.
-- Будьте уверены, любезный племянник, -- сказал маркиз, притрагиваясь указательным пальцем к его груди (они стояли теперь у камина), -- что если вы станете этого добиваться от меня, то никогда ничего не добьетесь.
Каждая тонкая черта его правильного, белого и бледного лица получила выражение сосредоточенной жестокости и коварства, пока он стоял таким образом, спокойно глядя на племянника и держа в руке раскрытую табакерку. Еще раз он притронулся к его груди, как будто тонкий палец его был кончиком острой шпаги, которой он мысленно проткнул его насквозь, и с утонченным изяществом прибавил:
-- Друг мой, я с тем и умру, что буду поддерживать ту систему, при которой жил.
Сказав это, он взял последнюю понюшку табаку, захлопнул табакерку и опустил ее в карман.
-- Лучше бы действовать как существо разумное, -- продолжал он, позвонив в колокольчик, стоявший на столе, -- и брать жизнь согласно с велениями вашей судьбы. Но я вижу, что вы пропащий человек, господин Шарль.
-- Это поместье и Франция для меня потеряны, -- грустно отвечал племянник, -- я отрекаюсь от них.