Она разливала чай. Игриво отбросивъ назадъ свои волосы, просто зачесанные на лбу, она взглянула на старушку съ такимъ полнымъ участіемъ, съ такою непритворною любовію, что добрые ангелы порадовались бы, смотря на нее.
Старушка улыбнулась; но сердце ея было полно; она украдкой отерла слезу.
-- Кажется, есть ужь часъ, какъ уѣхалъ Бритльзъ? спросила она.
-- Часъ и двадцать минутъ, сударыня, отвѣчалъ мистеръ Джильсъ, смотря на серебряные часы, которые онъ носилъ на голубой ленточкѣ.
-- Онъ всегда мѣшкаетъ, замѣтила старушка.
-- Бритльзъ всегда былъ неповоротливымъ мальчикомъ, сударыня, отвѣчалъ дворецкій.
-- Онъ, кажется, все становится хуже и хуже вмѣсто того, чтобъ исправляться, сказала старушка.
-- Не уже-ли онъ все еще играетъ съ дѣтьми? сказала смѣясь молодая дѣвушка.
Мистеръ Джильсъ почелъ необходимымъ улыбнуться; въ это время кабріолетъ подъѣхалъ къ садовой калиткѣ; изъ него выскочилъ толстый джентльменъ и побѣжалъ прямо къ двери, быстро вошелъ въ комнату и чуть не опрокинулъ стола и мистера Джильса.
-- Я никогда еще не слыхивалъ ничего подобнаго! вскричалъ толстый джентльменъ, обращаясь къ мистриссъ Мели. Боже мой!.. ночью... я этого никогда не слыхивалъ!