-- Надѣюсь, такъ, сударь, сказалъ мистеръ Гемфильдъ, нахмурясь.
-- Я и не сомнѣваюсь въ этомъ, другъ мой, отвѣчалъ старый джентльменъ, опуская очки на носъ и смотря черезъ нихъ на чернильницу.
Наступила критическая минута для Оливера. Еслибъ чернильница была на томъ мѣстѣ, гдѣ думалъ видѣть ее старый джентльменъ, онъ тотчасъ опустилъ бы въ нее перо, подписалъ бы условіе, и Оливера вытолкали бъ вонъ. Но надо жь было случиться, чтобъ, не видя чернильницы, стоявшей у него подъ носомъ, онъ вездѣ искалъ ее и никакъ не могъ найдти. Въ это время взглядъ его, упавъ прямо, встрѣтилъ блѣдное, обезображенное ужасомъ лицо Оливера Твиста, который, не смотря на угрожающіе взгляды и толчки Бомбля, смотрѣлъ на отвратительную физіономію будущаго своего властителя со страхомъ и ужасомъ, потому-что не могъ ошибаться, подобно полуслѣпому судьѣ.
Старый джентльменъ остановился, положилъ перо и взглянулъ сперва на Оливера, потомъ на мистера Лимбкинса, который старался понюхать табаку съ робкимъ и нерѣшительнымъ видомъ.
-- Мальчикъ!-- сказалъ старый джентльменъ, наклоняясь къ нему. Оливеръ вздрогнулъ, и это очень извинительно, потому-что слово "мальчикъ" было сказано съ кротостію, которая испугала Оливера. Онъ задрожалъ всѣми членами и залился слезами.
-- Другъ мой, сказалъ старый джентльменъ:-- ты, кажется, блѣденъ и грустенъ? Что съ тобою?
-- Отойдите отъ него, г. смотритель, сказалъ другой судья, кладя въ сторону газету и съ участіемъ выставляя впередъ голову.-- Скажи намъ, мой милый, что съ тобою; не бойся.
Оливеръ упалъ на колѣни, и, сложивъ ручонки, просилъ, чтобъ его опять заперли въ темную комнату, чтобъ морили его голодомъ, били его, убили, если имъ угодно, только не отдавали бы этому ужасному человѣку.
-- Ну! сказалъ мастеръ Бомбль, поднимая кверху глаза и руки съ выразительною суровостію: -- изъ всѣхъ негодныхъ сиротъ, ты, Оливеръ, самый негодный и безстыдный!
-- Молчать, смотритель! сказалъ другой старый джентльменъ, когда мистеръ Бомбль сдѣлалъ свое замѣчаніе.