— В Бердянске.
— А куда идешь теперь? Домой?
— Никак нет, — ответил работник. — У меня нет дома.
— Но ты где родился и вырос?
— В Орловской губернии. До службы я жил у матери, в доме вотчима; мать — хозяйка, ее уважали, и я при ней кормился. А на службе получил письмо: померла мать... Идти мне теперь домой как будто уж и неохота. Не родной отец, стало быть, и дом чужой.
— А твой родной отец умер?
— Не могу знать. Я незаконнорожденный.
В это время в окне показалась тетя и сказала:
— Иль не фо па парле о жанс...[1] Иди, любезный, в кухню, обратилась она к солдату. — Там расскажешь.
А потом, как вчера и всегда, ужин, чтение, бессонная ночь и бесконечные мысли все об одном. В три часа восходило солнце, Алена уже возилась в коридоре, а Вера все еще не спала и старалась читать. Послышался скрип тачки: это новый работник пришел в сад... Вера села у открытого окна с книгой, дремала и смотрела, как солдат делал для нее дорожки, и это занимало ее. Дорожки ровные, как ремень, гладкие, и весело воображать, какие они будут, когда их посыплют желтым песком.