— Слава богу... Ножки маленько промякли от дождичка, оно и ничего... Слез, Егоргий? Ну, иди в избу... Ничего...
— Свят, свят, свят... — просипел Емельян. — Беспременно где-нибудь ударило... Вы тутошние? -спросил он великанов.
— Не, из Глинова... Мы глиновские. У господ Платеров работаем.
— Молотите, что ли?
— Разное. Покеда еще пшеницу убираем. А молонья-то, молонья! Давно такой грозы не было...
Егорушка вошел в избу. Его встретила тощая, горбатая старуха, с острым подбородком. Она держала в руках сальную свечку, щурилась и протяжно вздыхала.
— Грозу-то какую бог послал! — говорила она. — А наши в степу ночуют, то-то натерпятся сердешные!
Раздевайся, батюшка, раздевайся...
Дрожа от холода и брезгливо пожимаясь, Егорушка стащил с себя промокшее пальто, потом широко расставил руки и ноги и долго не двигался. Каждое малейшее движение вызывало в нем неприятное ощущение мокроты и холода. Рукава и спина на рубахе были мокры, брюки прилипли к ногам, с головы текло...
— Что ж, хлопчик, раскорякой-то стоять? -сказала старуха. — Иди, садись!