— Трогай, Денис! Прощайте, Ольга Михайловна!
— Детей поцелуйте!
Коляска трогалась с места и тотчас же исчезала в потемках. В красном круге, бросаемом лампою на дорогу, показывалась новая пара или тройка нетерпеливых лошадей и силуэт кучера с протянутыми вперед руками. Опять начинались поцелуи, упреки и просьбы приехать еще раз или взять шаль. Петр Дмитрич выбегал из передней и помогал дамам сесть в коляску.
— Ты поезжай теперь на Ефремовщину, — учил он кучера. — Через Манькино ближе, да там дорога хуже. Чего доброго опрокинешь... Прощайте, моя прелесть! Mille compliments вашему художнику!
— Прощайте, душечка Ольга Михайловна! Уходите в комнаты, а то простудитесь! Сыро!
— Тпррр! Балуешься!
— Это какие же у вас лошади? — спрашивал Петр Дмитрич.
— В великом посту у Хайдарова купили, — отвечал кучер.
— Славные конячки...
И Петр Дмитрич хлопал пристяжную по крупу.