Эман разинул рот, чтобы издать нежное и хриплое «мяу».
— Погоди-ка, — воскликнул пан Михл строго, — ты не хрипишь? Покажи глаза.
Кот уставился на хозяина неподвижным взглядом золотых глаз.
«Уж не паралич ли это глазных мышц? — ужаснулся пан Михл. — Какое счастье, что я и в рот не взял этого паштета. А какой у него был аромат!»
Когда пан Михл вернулся вечером домой, Эман с урчанием долго терся о его ногу.
— Ну, — спросил пан Михл, — как дела? Покажи глаза.
Эман махнул хвостом и уставился на хозяина золотисто-черными глазами.
— Еще не все позади, — поучал его пан Михл. — Иногда отравление начинается через тридцать шесть часов, понимаешь? А как стул? Нет запора?
Кот снова потерся о его ногу и сладко мяукнул хриплым голосом. Пан Михл поставил на стол паштет, положил рядом газету. Эман прыгнул на стол и стал переминаться, царапая когтями скатерть.
Пан Михл понюхал паштет; пахло приятно, но, черт его знает, вроде по-другому, не как вчера.