– Какого Уреніуса? – спросил я.
– А разве нет такого поэта?
– Нет.
– Ну, Упрудіуса, – сказал он серьезно.
– Вот умрет Толстой, все к чорту пойдет! говорил он не раз.
– Литература?
– И литература.
Про московских «декадентов», как тогда называли их, он однажды сказал:
– Какіе они декаденты, они здоровеннейшіе мужики! Их бы в арестантскія роты отдать…
Про Андреева тоже не лестно: